«Все наши вчера» Наталии Гинзбург: семейный роман о войне, взрослении и трезвом взгляде на историю

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы книги Гинзбург активно переиздают на Западе, а современные авторки нередко называют её одним из ключевых ориентиров женской прозы. Феминистская проблематика занимает заметное место в её творчестве, но сегодня российскому читателю особенно близок исторический, антивоенный пласт этого текста. Русский перевод романа недавно появился в одном из независимых издательств.

Наталия Гинзбург — одна из самых заметных фигур, к которой обращаются многие известные писательницы XXI века. Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон в «Нью‑Йоркере» опубликовала восторженный текст об её автобиографической эссеистике, а Рейчел Каск назвала прозу Гинзбург «эталоном нового женского голоса». К этим признаниям легко присоединяются и многие другие авторки.

Сегодня Наталию Гинзбург переиздают, читают, исследуют и ставят на сцене по всему миру. Ренессанс её текстов начался в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте превратился в глобальное культурное событие и вновь привлёк внимание к итальянской литературе XX века. В числе «открытых заново» авторов оказалась и Гинзбург.

Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Её юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец писательницы, биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убеждённым противником фашизма, за что вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали: с 1940 по 1943 год семья жила в политической ссылке в Абруццо. После немецкой оккупации Италии Леоне был арестован вермахтом и вскоре казнён в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; один из них, Карло Гинзбург, позже стал одним из самых известных историков своего времени.

После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», основанном, в том числе, её первым супругом. Здесь она сотрудничала с ведущими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот период Гинзбург выполнила собственный перевод «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала ряд книг, принёсших ей широкую известность на родине, прежде всего «Семейный лексикон» (1963).

В 1950 году Наталия во второй раз вышла замуж — за специалиста по Шекспиру Габриэля Бальдини — и переехала в Рим. Супруги даже появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они сняты вместе с режиссёром). В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию в Риме, ему потребовалось переливание крови; оно оказалось заражённым, и в возрасте 49 лет он умер. Так Наталия во второй раз стала вдовой. У пары было двое детей, оба с инвалидностью; сын не дожил до года.

В 1983 году Гинзбург всё больше сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая кандидатка левых взглядов, выступала с пацифистских позиций и отстаивала право женщин на легальный аборт. Наталия скончалась в 1991 году в Риме. До конца жизни она продолжала работать в издательстве «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».

В России интерес к Гинзбург усилился уже после того, как её книги стали активно выходить по‑английски. Зато русские издания появились сразу в высоком качестве: одно из петербургских издательств выпустило два её романа в первоклассных переводах. Сначала вышел знаменитый «Семейный лексикон», а затем — «Все наши вчера».

Оба романа во многом пересекаются по тематике и типу сюжета, так что знакомство с Гинзбург можно начинать с любого. Важно лишь учитывать разницу в интонации. «Семейный лексикон» — это примерно на две трети смешная и на треть очень грустная книга; «Все наши вчера», напротив, чаще заставляет грустить, чем радоваться. Но когда в этом мрачном мире всё же наступают светлые моменты, они оказываются настолько живыми и неожиданными, что читатель смеётся в голос.

Действие романа разворачивается на севере Италии в годы диктатуры Муссолини и последующей войны. В центре внимания — две семьи, живущие по соседству. Первая — обедневшие буржуа, вторая — владельцы мыльной фабрики. В одном доме растут осиротевшие мальчики и девочки, в другом — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, любовники, служанки. В начале романа персонажей кажется очень много: описывается ещё «мирная» жизнь при фашистском режиме. Но затем в страну приходит война, и сюжет резко меняет тон: начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной и казнью Муссолини; Италия лежит в руинах и не понимает, что ждёт её дальше, а выжившие члены двух семей воссоединяются в родном городке.

Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая дочь из обедневшей буржуазной семьи. Перед читателем разворачивается её взросление: подростковые влюблённости, первая серьёзная трагедия — неожиданная беременность, которой она не планировала, отъезд в деревню на юге страны и вторая тяжелая потеря в самом конце войны. К финалу романа Анна проходит путь от растерянной девочки до женщины, матери, вдовы — человека, который на собственном опыте познал ужасы войны, уцелел почти случайно и теперь мечтает лишь о том, чтобы вернуться к тем немногим близким, кто остался жив. В этом образе легко угадываются автобиографические мотивы самой Наталии Гинзбург.

Семья — одна из центральных тем творчества Гинзбург. Она не идеализирует родственных связей, но и не разрывает их в приступе детской злости. Её интересует, как именно устроен этот круг людей, как он функционирует — в повседневности, в горе и в радости. Особое внимание уделяется языку: какие выражения близкие используют в шутках и ссорах, как сообщают плохие или хорошие новости, какие словечки и реплики остаются с нами на десятилетия, даже когда родителей уже нет в живых. Здесь заметно влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых показал глубокую связь между семейным языком и нашими фундаментальными воспоминаниями.

Бытовые сценки требуют от автора предельной лаконичности, и «Все наши вчера» написаны именно так — простым, ясным языком, похожим на тот, которым люди разговаривают каждый день: болтают, сплетничают, ведут внутренние монологи в минуты одиночества. Гинзбург принципиально избегает высокой риторики и патетики — это осознанное противопоставление языку фашистской пропаганды, тираническому пафосу официальной речи. В русском переводе особенно бросается в глаза, как тщательно передана эмоциональная палитра — от шуток и оскорблений до признаний в любви и вспышек ненависти.

В англоязычном мире тексты Гинзбург возвращались к читателю в относительно мирное время и на фоне новой волны интереса к феминистской литературе. Неудивительно, что для многих современных писательниц она оказалась прежде всего образцом «женского голоса» в прозе. В российском контексте её книги начали переиздавать, когда мирная жизнь уже обернулась хрупким «вчера», и на первый план здесь вышел опыт существования в милитаризированном, репрессивном государстве.

Гинзбург не предлагает читателю утешительных иллюзий: с большой честностью и горечью она описывает жизнь и выживание в условиях фашистского режима и войны. Но её проза не безнадёжна. Напротив, судьба писательницы и её героев помогает иначе взглянуть на собственную жизнь в трагические годы — немного спокойнее, чуть более зрело и трезво. Уже ради этого стоит прочитать «Все наши вчера» и другие её книги.