Недавнее закрытие судоходства через стратегически важный Ормузский пролив и неудачная попытка частичного возобновления движения показали, насколько неопределённым остаётся будущее этого ключевого маршрута нефтегазовых поставок. Уже сейчас ясно: даже после заключения мира возвращение к довоенным объёмам перевозок растянется на месяцы, а местами и на годы.
В ответ на американскую блокаду Иран ужесточил контроль над проливом: военные атаковали несколько судов и предупредили экипажи о закрытии прохода, хотя за несколько часов до этого в Тегеране заявляли об открытии маршрута. Спустя день американские силы задержали иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход ограничений. По спутниковым данным на середину дня понедельника через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп сообщил, что дипломатические контакты продолжаются, но одновременно пригрозил возобновлением военных действий в случае новых препятствий судоходству.
Фактическое закрытие пролива последовало после начала 28 февраля совместных ударов США и Израиля по территории Ирана. С того момента движение по маршруту, через который в обычное время проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, почти полностью остановилось.
Последствия для мировой энергетики оказались быстрыми и тяжёлыми. В акватории Персидского залива блокированными оказались порядка 13 миллионов баррелей нефти в сутки и около 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Это вынудило производителей временно остановить добычу на месторождениях, работу НПЗ и газовых заводов, что нанесло серьёзный удар по экономикам стран от Азии до Европы.
Боевые действия привели не только к перебоям с поставками, но и к долговременному ущербу энергетической инфраструктуре и дипломатическим отношениям в регионе.
Возникает вопрос: как будет выстраиваться восстановление и когда отрасль способна вернуться к прежним объёмам операций?
Темпы нормализации будут зависеть не только от хода политического диалога между Вашингтоном и Тегераном, но и от логистики, стоимости и доступности страхования танкеров, уровня фрахтовых ставок, а также от готовности судовладельцев заходить в потенциально рискованный регион.
Первыми из Персидского залива выйдут около 260 судов, которые за время конфликта застряли там с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам компании Kpler.
Большинство этих партий, вероятно, направится в Азию, на которую традиционно приходится примерно 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере освобождения загруженных судов их место начнут занимать более 300 пустых танкеров, простаивающих в Оманском заливе, — они отправятся к терминалам погрузки, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Первой задачей этих танкеров станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормузский пролив. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас оцениваются примерно в 262 миллиона баррелей — это около 20 суток добычи. Переполненные склады почти не оставляют пространства для наращивания добычи до возобновления полноценного экспорта.
Даже после разблокировки маршрута логистика танкерных перевозок будет сдерживать восстановление потоков энергоносителей. Типичный рейс в обе стороны с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает порядка 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются до двух месяцев и более.
Дополнительным ограничением может стать нехватка свободных танкеров. Значительная их часть была задействована на маршрутах из Америки в Азию, которые сами по себе занимают до 40 дней в одну и другую сторону.
Восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будет неравномерным и, по оценкам специалистов, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутый круг добычи и судоходства
По мере того как загрузка танкеров будет постепенно возобновляться, таким крупным производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, предстоит перезапуск добычи нефти и газа на месторождениях и повторный запуск остановленных на период боевых действий нефтеперерабатывающих заводов.
Это потребует сложной координации, включая возвращение тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных во время конфликта. Темпы восстановления будут зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что формирует замкнутую взаимосвязь между судоходством и уровнем добычи.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений региона сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы вернуться к довоенным объёмам добычи примерно в течение двух недель. На ещё примерно трети месторождений потребуется до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки на море и восстановления разорванных логистических цепочек.
На оставшихся 20% объектов, которые обеспечивали эквивалент порядка 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, восстановление ограничено серьёзными техническими проблемами: низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои с электроснабжением потребуют многомесячных дополнительных работ.
Крупным энергетическим объектам также нанесён значительный ущерб. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре, по оценкам, выведено из строя около 17% мощностей, и их восстановление может занять до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные скважины, в особенности в Ираке и Кувейте, могут уже никогда не вернуться к прежнему уровню выработки.
Длительный перерыв в поставках со временем теоретически можно компенсировать бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс, вероятно, займёт не менее года и возможен только при сохранении мира и приемлемого уровня безопасности.
Когда скопление танкеров будет устранено, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут начать отмену режима форс‑мажора — договорных положений, позволяющих экспортёрам прекращать поставки при наступлении неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Даже при самом благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном инфраструктурном ущербе — полное возвращение к довоенным масштабам работы Ормузского маршрута и нефтегазовой отрасли региона в целом в ближайшие годы выглядит маловероятным.
